Лекции Льва Мановича, которые состоялись в Киеве в середине октября в Доме ученых, при поддержке Культурного проекта открыли новые горизонты в сфере культурологических исследований.  Да и просто анализа явлений современной культуры, которая с конца ХХ века маркируется как «визуальная». Особенно подкупает в методе культурной аналитики его универсальность (если пользоваться языком самого Мановича - гибридность). Как он сам утверждает, его исследования адресуются, прежде всего, не абстрактной академичной профессуре, а конкретным студентам – программистам, художникам новых медиа, культурологам, которые взрастают в новом мире, стремительно трансформирующемся под действием новейших технологий.

В личном общении подкупает простота и откровенность профессора Льва Мановича. Например, он заявляет, что для расширения его личной эрудиции ему чаще всего хватает Википедии, а услышать мнение технаря-программиста или писателя-фантаста для него важнее, чем отслеживать силлогизмы теоретизирующих коллег.           

Мне кажется, Ваш метод культурной аналитики – это и есть гибридный метод, о котором Вы рассказывали на второй лекции. А Вы сами являетесь примером гибридного ученого.

Гибридного с чем?

Сам Ваш опыт настолько многообразен. Можно, пожалуйста, для начала перечислить все Ваши ученые степени и сферы образования…

Да, конечно. Я родился в Москве, учился во всяческих художественных школах с 13 лет. Потом поступил в математическую школу, нас там учили программированию – это мне было лет 15. Потом я два года проучился в московском институте. Уже в США получил степень в университете Нью-Йорка, где я занимался по разным гуманитарным специальностям. Тогда меня интересовало экспериментальное видео. Потом, когда я понял, что будущее будет за компьютерной графикой, я получил работу в одной из первых компаний в мире, которая занималась коммерческой компьютерной мультипликацией. Это было в Нью-Йорке. Потом я ещё работал шесть лет в разных компаниях. Позже я решил подавать на магистерскую программу. Меня интересовало много разных вещей. Но самым интересным мне казалась психология искусства, исследования Рудольфа Арнхейма, а также семиотика. Ничего подобного в американских ВУЗах я не нашел, но был один профессор, который занимался психологией искусства, он работал в сфере экспериментальной психологии. Я поступил к нему в университет и два года учился по программе психологии. Но в ходе учебы выяснилось, что это не совсем то, что я искал. Мы занимались математическим моделированием алгоритмов мозга, это было ближе к инженерии. Зато там я узнал, как работать с компьютерным изображением, как программировать.

Работая в лаборатории профессора, я понял, что не хочу быть ученым, потому что они, во-первых, всю жизнь сидят в лабораториях и делают эксперименты, а лучше сидеть в кафе и смотреть на людей. Во-вторых, наука – это такой бизнес… там все так устроено, что никого не волнует, что произошло в мире вчера, но всех интересует, что было напечатано в их сфере за прошлый год. Ну, а, в-третьих, – ученые жутко одеваются.

Когда я захотел написать докторскую диссертацию, решил, что не хочу идти в историю искусств, поскольку она мне всегда казалась не теоретичной и просто скучной. И в это время появилась самая первая в мире программа по визуальной культуре, она была в Родчестере, и я поступил туда на PhD программу. В американской образовательной системе, прежде чем ты начинаешь писать диссертацию, 2-3 года берешь классы. Моя комбинация классов состояла из теории литературы, правда больше теории, чем литературы, теории кино, теории и истории искусств. И параллельно всегда в своей жизни я брал классы в других местах, по философии, социологии, семиотике и т.д.

Когда я получил докторскую степень в 1993 году, я совершенно не мог понять, где я хочу преподавать. У меня ведь художественное образование и интересы в этой сфере, а также практический опыт работы с новыми медиа, плюс интерес в сфере теории культуры. И так получилось, что именно из-за сочетания такого опыта мне предложили работу в отделении искусства новых медиа. Преподавать конкретно это искусство! Со временем, я переехал преподавать на восточное побережье и через пару лет я оказался в Калифорнии, где я и работаю с 1996 года на кафедре искусств. В мои обязанности входит преподавание художникам-практикам, а также студентам, изучающим историю искусств, историю и теорию медиа, историю и теорию кино. В нашем отделении люди получают все степени – бакалавра, магистра, доктора наук. Я преподаю классы для всех этих уровней.

Три года назад я создал лабораторию и это позволяет мне сотрудничать все больше и больше с учеными-коллегами. И теперь, наконец, хотя это и заняло много лет, я могу сочетать свои интересы и свои образования в различных областях: художественных медиа, дизайне, гуманитарных культурологических исследованиях, используя такие точные науки как математика и программирование. 

Вы вспоминали, что имеете магистерскую степень по специальности, которая точно звучит как «математическое моделирование мозга».

Ну, на самом деле, это было исследование в курсе программы «экспериментальная психология». Студенты, которые работали вместе со мной, создавали инструменты исследования, а я писал программы, которые позволили людям, изучающим психологию создать то, что сегодня называется когнитивная психология. Мы моделировали схемы мозга, вырабатывающего алгоритмы. Точнее, анализировали, как система зрения обрабатывает информацию. Например, сейчас мы используем те же методы при обработке баз изображений в культурной аналитике.

А Вам не кажется что современная культура, которая характеризуется Вами как гибридная, напоминает первобытный синкретизм? Человечество как будто прошло круг по спирали и пришло в ту же точку, только на значительно высшем уровне развития. Вы сами подчеркивали на лекциях, что ХІХ век работал над расчленением, структурированием человеческого знания, а теперь выходит все обратилось к истокам именно благодаря высокому уровню развития современной цивилизации.

Я понимаю, Вы говорите о междисциплинарности.

Да, Вы сами отмечаете этот процесс или это не настолько важно для Ваших исследований?

Ну, понимаете, ваша гипотеза – это в любом случае идея цикличности культуры, которая напоминает нам М. Маклюена, которая напоминает нам ХІХ век. Я, например, отказываюсь мыслить такими простыми графиками. Может быть Вы и правы, но вопрос состоит в том, что графики и математический анализ можно делать любые, можно такие кривые сделать! Конечно, все это можно анализировать, визуализировать, может даже получиться что-то аналогичное Вашей теории, но все же немножко по-другому. Будут кривые, у которых будет множество изгибов, но вопрос в том, а как дальше это мыслить?

Давайте, например, возьмем современный графический дизайн. Мы в принципе не знаем, что там происходит. Есть определенные книги, которые научат делать дизайн для веб-сайтов в пяти различных стилях. Но это не значит, что реальный дизайн соответствует пяти стилям, мы вообще ничего об этом не знаем. И мы возьмем десять миллионов дизайнов и проанализируем, сделаем карту и увидим 600 сгущений, группировок по определенным параметрам. Можно дать им всем номера, можно дать им названия. Но как потом про это писать теорию?

Можно конечно сгенерировать это в вербальные описания с помощью компьютерной программы, но вопрос, а как дальше про это теоретизировать? А теоретизировать можно, на самом деле, только используя математический аппарат. Но пока мы это не сделали об этом трудно рассуждать. Вот это для нас интереснее всего сейчас!

А насчет гибридизации – у нас есть научный дискурс, где теоретики проводят эстетический анализ и потом они про это пишут, но они описывают сами эти объекты или свои ощущения, а как можно описать графики? А если им ещё дадут графики? Как они будут это сочетать – вот это вопрос!

Как можно сочетать традиции и уникальный дискурс гуманитарных наук и культурные теории с использованием математического анализа, который дает нам лучший метод для описания объектов – вот это будет интересная задача!

А Вы уже задумывались над тем, как это сделать на практике?

Сейчас мы начинаем писать статьи, наработанного нами материала. Это просто вопрос времени. У нас пока не было материала, на котором можно было бы найти 600 стилей или может быть, мы пока не достаточно глубоко копнули, потому что технически это все не так просто. Я как раз сейчас собираюсь написать статью (уже все готово для этого) о визуальном языке манга. Манга – это возможность изучения графического языка. Там можно найти вещи, которые ты встретишь и у Рембрандта, и в детских рисунках – это набор всевозможных стилей, там есть все что угодно. Это некое окно в графические способы изображения, которое изобрело человечество. И статья будет о манга и связи между различными стилями в манга, о гендере – том факте, что манга ориентирована на разные аудитории. И интересен, безусловно, жанр этих комиксов, так как он понимается самими читателями? Вот я пытаюсь проанализировать это и я уже знаю, чего хочу написать, понимаю, как это связано.

А к мнению кого из Ваших коллег Вы прислушиваетесь? Кто для Вас есть авторитетом в сфере науки?

У меня немного нетипичная академическая деятельность. Я никогда не писал для своих коллег. Моя вопрошаемая аудитория – это молодой двадцатилетний веб-дизайнер или художник. Где-то в Загребе или в Киеве. То есть человек, который не обременен академическими структурами, но у которого есть художественное образование.

А мои академические коллеги – они в конечном итоге дойдут до принятия культурной аналитики, но для этого надо время. Моя теория, моя работа – это создание практического концептуального аппарата, что бы помочь людям, для которых это актуально.

Культурная аналитика – это Троянский конь, бомба, которую я пытаюсь подложить в центре академического университета. Если люди будут это ненавидеть – это прекрасно, чем больше это будет вызывать ожесточения, тем лучше.

Что касается авторитета – то это относиться к качеству, а не к количеству. Летом в соседнем Калифорнийском университете в Лос-Анджелесе проходила летняя школа в новой области, которая активно развивается в последние годы – digital humanities, которая спонсируется государством, на это выделяются миллионы долларов.

И вот идея этой области – давайте начнем употреблять в гуманитарных науках визуализацию информации, различные компьютерные методы в социальных науках. В этой школе было человек тридцать. Все они были профессора, аспиранты различных университетов всей Америки, которые хотят научиться, как это делать.

Тема была: использование теории анализа сетей в гуманитарных науках. Я сначала был там студентом-слушателем, но в конце сделал лекцию и после этой лекции в течение двух дней ко мне все участники подходили и говорили, как им понравилось, спрашивали, как это делать. И у меня сложилось впечатление, что все этого ожидали в науке. И это прекрасно! Сначала с этим методом захотят работать три человека, потом тридцать, потом ещё тридцать.

Но, конечно же, есть несколько людей в мире, которых я считаю своими учителями и всем им идея культурной аналитики нравиться. Это, прежде всего, люди известные в теории кино.  Конечно, может им как раз и нравиться, потому что они мои знакомые и у нас какой-то общий язык выработался. А будет полно людей, которым это не понравиться.

А больше всего не нравиться мой метод искусствоведам. Они сначала в каком-то ужасе, всегда начинают меня критиковать. И это понятно почему. Сидят они двадцать лет и обсюсикавают какого-то одного художника. И эта вся их карьера. А я прихожу и говорю, давайте возьмем картины этого художника и проведем детальный анализ. А как же детальный анализ социальных факторов? – возражают они мне. И я отвечаю, что культурная аналитика ничего не отменяет, но людей, конечно же, это очень пугает. Ну, потому что ты, во-первых, залезаешь на их территорию.

Когда я показываю визуализацию журнала Time – это пока никого не испугало, потому что это никто никогда не изучал. А вот если ты покажешь анализа фильма, то люди начинают пугаться, потому что ты уже на их территории.

Проведя в Киеве почти неделю, профессор Лев Манович вдохновился местным материалом для культурной аналитики и в ближайшем будущем планирует посетить Украину снова. А киевские студенты тем временем уже начинают использовать метод профессора в своих курсовых работах…